| все давно мертвым мертво |
[Jan. 24th, 2009|07:48 am] |
Иногда, когда закрываю глаза, я вижу нас с тобой лет 500 назад. У нас огромная изба, терем, например. Деревянный, с красивыми узорами и окнами. Большим двором и колодцем, куда я хожу по воду. Ты взял меня в жены девочкой. Я никогда не знала, не знаю, и не буду знать ни одного, никакого другого мужчины, кроме тебя. Эта чистота сейчас сделала бы меня прозрачной и невесомой. И ты убьешь любого, кто посмеет сделать хоть одно нескромное движение, пусть даже взглядом, в мою сторону.
Ты мало говоришь - ты всегда занят каким-то делом. Может показаться, что ты угрюм, но, на самом деле, ты просто задумчив. Я люблю тихонечко, так, чтобы ты не заметил, наблюдать, как ты сосредоточенно что-нибудь мастеришь, точишь оружие, инструменты или просто смотришь в окно. Весь наш дом держится на мне. Проходя мимо кухни с огромной печью, в воздухе всегда почувствуешь аромат готовящихся пирогов или блинов.
Мы большие, крепкие, здоровые, красивые, всегда с прямой спиной и прямым взглядом люди. Изба наша наполнена детскими криками, воплями и смехом. Дети цепляются за мою юбку, виснут на тебе и используют твои широкие спину и плечи как турникеты для скалолазания. Ты обычно не обращаешь на это внимания и продолжаешь заниматься своим делом, и только когда встаешь со скамьи, движения твои плавные и осторожные, а в глазах - нежность.
Мы встаем с солнцем и петухами – их перекличка по утрам, как я ее люблю! – заставляет меня каждый раз просыпаться с улыбкой. Весь день проходит в обычных хлопотах, а вечером приходят гости. Все твои друзья - такие же богатыри. Я накрываю огромный грубый деревянный стол белой с красными узорами скатертью, и он ломится от еды. Стоит ужасный шум: вы громко смеетесь и громко ставите спитые кружки на стол. Я молчу. Ты не любишь, когда я болтаю. А я люблю молча подливать медовуху нашим грубыми гостями. Часто сквозь шум и гам ловлю твой нежный, довольный, одобрительный взгляд.
Нет на свете женщины счастливее меня. Это мой дом, это мои дети, ты - мой. Ты будто строг со мной, но нет в мире нежнее тебя. Ты - каменная скала, за которой ни один волосок на моей голове не пошевелится даже от ветра. Не надо быть сильной, не надо быть самостоятельной, мне не надо быть умной. Надо только быть собой - любящей тебя твоей женой. Женщиной. И я благодарна тебе за эту свободу от всей этой мишуры, которую я так хорошо знаю сейчас. Я принадлежу только тебе; ты – хозяин, ты – сильный, и я не хочу с тобой соревноваться, и я благодарна за это, за то, что могу быть просто женщиной.
Но, открывая глаза, я вижу потолок. Такой низкий, что, встав на диван, я достаю его рукой – на пальцах белеет штукатурка. А вокруг – стены так близко, что задыхаешься. Мы с тобой похоронены заживо в этой маленькой коробочке. Похоронены, как и многие другие в жалких квадратных метрах. И нет воздуха, и нечем дышать русской душе. Весь город наполнен нами – живыми мертвецами, ходящими по головам друг друга. Мы растерзаны на мелкие кусочки по собственной же воле, растеряны и потеряны. Ты знал многих женщин, я - многих мужчин; их тени призраками мелькают тут и там, ехидно ухмыляясь со стен, из-за углов и подворотен: они забрали, они украли то, что уже никогда не вернут назад. Они беспомощны и жалки, но очень злорадны и завистливы.
Как было бы хорошо, если бы сгорела вся эта мишура, растворился туман, развалились коробки, а на их месте осталось бы древнее болото и поля. А мы собрали б в узелок вещи и пешком пошли, ориентируясь по солнцу, на юг. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
first_kises's journal
